Ювенальная юстиция: исторический опыт и современные проблемы

2011-07-09 21:24 443 Нравится

Острая дискуссия[1], возникшая в

российском обществе при обсуждении возможности введения ювенальной юстиции и ювенальных судов как одной из ее составляющих,

ретроспективна. В начале XX века она также имела место. И не только в

политически активном сегменте общества и науки России, но и в правовом

пространстве европейской цивилизации в целом. Цивилизации, в которой со времен

римского права было отражено особое положение детей-делинквентов[2].

Цивилизации, которая активно использовала этих детей в военных и экономических

целях. А в момент, когда они, почувствовав себя такими же, как взрослые,

совершали что-либо серьезно нарушавшее установленный законопорядок, не знала,

что с ними делать: наказывать или воспитывать, сечь кнутом, вешать[3] или

прощать[4]. России данная проблема касалась издревле; видимо, именно поэтому

уже к началу XX века она и была детально разработана такими отечественными учеными-правоведами,

как М.Н. Гернет, А.Ф. Кистяковский, Д.А. Дриль и др.

Причиной столь живого интереса

ученых и общества к нетрадиционным путям борьбы с антиобщественными деяниями

несовершеннолетних послужили несколько факторов: изменение формации мировосприятия

и капитализация с ее ориентацией на Запад; последовавшие за ними секуляризация

общественного сознания и ослабление влияния традиционных религиозных конфессий

и как следствие – общее падение духовности и системы нравственных ценностей и

правовой нигилизм. Все это привело к росту преступности несовершеннолетних,

бороться с которой уголовными средствами ученым, также вовлеченным в смену

парадигмы научно-правового мышления конца XIX века, казалось уже невозможным.

Понимание важности статуса

малолетства для оценки деяния пришло в российское право после ряда громких

уголовных преступлений, совершенных несовершеннолетними в первой трети XVIII

века. Это и убийства с участием 14-летних Прасковьи Федоровой и Фомы Федорова,

и изготовление фальшивых паспортов 14-летним школьником из дворян Гриневых,[5]

и другие преступления, поставившие правоприменителя перед дилеммой вынесения

решений, от которых зависели жизнь и честь малолетних. Противоречие различных

норм, мешавших точной квалификации преступления и назначению наказания,

отсутствие единообразного законодательства привело к началу систематизации

данной отрасли. Одним из первых подобных документов явился указ Сената от 23

августа 1742 года, введший особый статус малолетних[6]. Хотя и после этого

возникали коллизии из-за традиционной для российского законодательства

конкуренции норм, а также стремления «исправить» предыдущего законодателя по

личным мотивам[7].

И если с XVII до XIX века

уголовные наказания несовершеннолетним в России и так градировались и

смягчались, то общеевропейская тенденция роста детской преступности,

ознаменованная вышеупомянутой сменой традиционного жизненного уклада и

капитализацией (во Франции за период с 1830 по 1880 год уровень преступности

некоторых возрастных групп несовершеннолетних вырос на 247 %[8]), коснувшись

России, обнаружила перед обществом и правом ряд серьезных проблем. Появление

большого числа несовершеннолетних вне привычного оседлого образа жизни,

потенциально могущих превратиться в преступников, и их ровесников, таковыми уже

ставших, повлияло на либерально настроенные умы, заставив их альтернативу

традиционной религиозно-философской русской правовой установке искать на

Западе, уже столкнувшемся с этой проблемой ранее России. Под воздействием

западноевропейской и североамериканской правовой мысли появился принципиально

иной взгляд на преступность несовершеннолетних.

Понимая, что сократить уровень

преступности можно лишь путем сокращения ее рекрутирования, то есть работой с

молодежью, так называемыми «группами риска», и подъемом культурно-нравственного

уровня, в ряде стран Европы пошли путем активного вмешательства общественной

самодеятельности во внутрисемейные отношения[9]. Наряду с этим в Германии,

Англии и США возникли конфессиональные общества для помощи воспитанию детей,

нуждающихся в поддержке[10]. В США же, несмотря на сходство с европейцами в

некоторых взглядах на социализацию (знаменитое бойскаутское движение было

создано именно как альтернатива времяпровождению подростков группы риска[11] ),

появились нетрадиционные правовые тенденции. Была предложена концепция особого

судопроизводства для несовершеннолетних с выведением их в отдельную, фактически

суперправовую, группу. Новаторами в этом вопросе считаются Австралия (где с

1894 года начали появляться ежегодные отчеты Государственного детского совета)

и США[12]. В США активную роль в данном процессе играла лидер американского

феминистического движения суфражисток Лаура Джейн Адамс[13], под влиянием

которой уже 1899 году, в соответствии с законом штата Иллинойс (США) – «Законом

о детях покинутых, беспризорных и преступных и присмотре за ними»[14], в Чикаго

был создан первый суд для несовершеннолетних. Вместо традиционных правовых мер,

направленных на восстановление нарушенных преступлением отношений, включавших в

себя в том числе и содержание под стражей, различными представителями

общественности, проникшимися идеалами педологии, был предложен совершенно иной

подход. Отныне несовершеннолетний преступник, наряду с детьми, лишенными

надлежащей заботы, попадал в сферу исключительно попечения и воспитания, что,

по мнению педологов, должно было изменить нравственную мотивацию и позволило бы

не дать малолетнему возможности превратиться в профессионального преступника.

Данная концепция нашла широкий отклик в разных странах, возбудив оптимистичные

надежды на сокращение, а возможно, и полное искоренение детской преступности.

Возрождение православных святынь

Комментарии (0)

Добавить смайл! Осталось 3000 символов
Создать блог

Опрос

Вы поддерживаете деятельность Зеленского на посту Президента Украины?

Реклама
Реклама