Карпатский знахарь.Гитлера уничтожили в 1970 году офицеры КГБ - сенсация!

2010-06-09 19:47 610 Нравится

Гитлера уничтожили в 1970

году офицеры КГБ - сенсация!

Гитлера уничтожили в 1970 году офицеры КГБ . Об

этом стало известно недавно.

9 января 1948 года начальник разведки Северной группы войск в Польше

генерал Виноградов послал такой доклад на имя Сталина: в Варшаве

проходит процесс над немецким летчиком Петером Баумгартом. Он показал,

что в конце апреля 1945 года, а именно 29 апреля, вывез Адольфа Гитлера

из Берлина в Данию, где приземлился в районе 70 км от реки Эйтер. Гитлер

поблагодарил его и даже вручил ему денежную премию.

Нетрудно догадаться, как заинтересовался Сталин этой телеграммой. На

ней он размашисто написал указание Молотову немедля запросить посла в

Варшаве Лебедева об этом человеке. 11 января секретарь Молотова Б.

Подцероб выполнил это указание.

Из Варшавы пришел ответ от посла Лебедева: он не донес о Баумгарте,

так как об этом сообщил корреспондент ТАСС в Варшаве; кроме того,

выяснилось, что Баумгарт — человек с больной психикой и судопроизводство

по его делу прекращено. В бумагах МИД об этом эпизоде ничего больше не

говорится. На оригинале, пришедшем в ГРУ, никаких резолюций о

расследовании нет, лишь указано, что копии донесения пошли Сталину,

Молотову и Берия, а также в МВД и МГБ. Стали ли те ведомства проводить

дознание? Некоторые ветераны утверждают, что якобы была назначена

медицинская комиссия и даже привозили в Москву кости Гитлера. Документов

об этом архивисты ФСК не обнаружили, и они предполагают, что в памяти

ветеранов сместились воспоминания об этом деле и об операции «Миф».

Но и на этом цепочка не оборвалась. В 1953 году в Австрии объявился

человек, удивительно похожий на Гитлера. Советские представители

встревожились: вдруг это «убежавший» фюрер? Однако вскоре из Вены пришло

сообщение, что тревога оказалась ложной.

Выстрел в бункере

Наверное, Сталин уже давно забыл об этой неприятной для него истории.

Не успокоились только сотрудники МВД и МГБ, которые как верные

партийные пропагандисты хотели представить смерть Гитлера в наиболее

неблагоприятном для него свете. А именно как отравление, а не офицерская

«пуля в лоб». Хотели этого и после смерти Сталина.

Не скрою, что в 1965 году при первом же разговоре в доме на Лубянке

полковник Бачурин, представлявший пресс-бюро КГБ, сказал мне, что одной

из основных задач готовившейся мною публикации является доказательство

самоотравления фюрера. Эта задача была, впрочем, не очень сложной, так

как в немецкой, английской и американской литературе этот спор шел уже

давно и к версии о яде склонялись авторы, которые к мнению КГБ совсем не

прислушивались. Так, Роберт Кемпнер, нюрнбергский обвинитель, писал:

«У меня и моих сотрудников появилось подозрение, что Гитлер не

застрелился и его смерть и смерть его жены Евы объясняются отравлением.

Это подозрение напрашивалось после многих допросов, на которых шла речь о

распр делении врачами СС ампул с ядом среди высших

функционеров партии

на случай краха третьего рейха. Известно много случаев, когда

применялись эти ампулы. Стоит вспомнить о семье Геббельсов, о

самоубийстве рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера и самоубийстве

приговоренного к смерти Германа Геринга... Мое подозрение о том, что и

Гитлер отравился, было подкреплено после допроса д-ра Блашке, который

сказал, как дрожали руки у Гитлера в апреле 1945 года. Подобное дрожание

с криминалистической точки зрения как бы исключало выстрел из

пистолета. Кроме того, Гитлер не был типом, который стреляется, а скорее

типом, который, попав в тупик, хватается за яд как более «легкий

метод»».

Далее Р.Кемпнер ссылался на мою прежнюю книгу, где опубликованы акты,

в которых говорилось об обнаружении во рту трупов «предположительно

Гитлера» и «предположительно Евы Браун» осколков ампул с цианистым

калием.

... Продолжу покаяние. В прежних книгах я не написал и о другом.

Политическая установка автору Безыменскому была определенной: снять

версию об «офицерской смерти» Гитлера. Впрочем, сами ветераны КГБ свято

верили, что Гитлер не застрелился, а отравился. Я был готов принять эту

версию. Тем не менее мне категорически не советовали публиковать одно

донесение о химической экспертизе, произведенной во фронтовой

санитарно-эп

идемиолотческой лаборатории № 291 в июне 1945 года.

Химическая экспертиза производилась фундаментально: всего в

лабораторию (военное сокращение — ФСЭЛ) было доставлено 30 проб

внутренних органов и 12 проб крови; было проведено 42 реакции на цианиды

и 78 реакций на алкалоиды. Как докладывал начальник ФСЭЛ подполковник

медслужбы Малый, были установлены растворимые цианистые соединения проб

по актам 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10 и 11. Количество синильной

кислоты равнялось («на 1 кг мяса») 9,72 — 12,9 мг. Все это были пробы

останков семьи Геббельса, собак и Кребса. А Гитлер и Браун?

Соответствующий пункт гласил:

«в) в материале по актам вскрытия № 12 и 13 цианистые соединения не

обнаружены».

Как так? У Гитлера и Браун нет следов яда? Я задавал этот вопрос

Шкаравскому и другому члену комиссии, профессору Краевскому. Они не

придали этому большого значения, ссылаясь на возможность выветривания

следов через неделю и на плохую сохранность «материала». Однако это

негативное заключение я раньше не цитировал. Кстати, когда Берия послал

Сталину акты химического обследования, он предусмотрительно включил

только акты 1 —

11, а не 12 и 13, чтобы не вызывать излишних сомнений.

Но сегодня, чем больше я сравниваю различные протоколы, тем больше

склоняюсь к мнению, что самоубийство было «двойным» — и яд, и выстрел.

Это мнение укрепилось у меня, когда известный криминолог д-р Рольф

Эндрис, ознакомившись с фото найденной во время операции «Миф» теменной

кости, высказал убеждение, что выстрел последовал не в рот, а в висок.

Мнение Елены Ржевской, что отравившегося Гитлера пристрелили, к

сожалению, подтверждено лишь одним показанием генерала Раттенхубера.

Бывший в имперской канцелярии д-р Клаус Шенк также склоняется к идее

«комплексного са

моубийства». Ведь точно так же покончил с собой Вальтер

Хевель, бывший с Гитлером до последнего часа.

Конечно, у моих заказчиков кроме желания доказать, что Гитлер не

застрелился, а отравился, был и идеологический заказ, который в принципе

пришелся мне по душе. Публикация должна была быть неким (очередным)

напоминанием о нацизме как угрозе для человечества и о его судьбе.

Заказ несложный. Вопрос состоял лишь в том, как его выполнять .Тогда, в

конце 60-х годов — время разгара «холодной войны», такого рода

публикация виделась весьма упрощенно, в черно-белых красках

конфронтационного мышления.

Нацистская или неонацистская опасность, конечно, на Западе, где

мировой империализм хочет воспользоваться наследием Гитлера для своих

целей. Этой опасности противостоят мировой социалистический лагерь и

прогрессивные силы во всем мире. Как просто было мыслить и писать по

этой схеме! Впрочем, так же просто было мыслить и писать по другой

конфронтационной схеме, в соответствии с которой все угрозы исходили от

агрессивного советского империализма и его происков.

Оценивая сегодня итог этого пропагандистского противостояния, в

котором я принимал активное участие, могу применить для своего утешения

русскую поговорку «Маслом каши не испортишь». Настойчивые советские

напоминания о неонацизме способствовали привлечению внимания западной

общественности к этой теме. В свою очередь, демократические западные

общества, желая доказать свою жизне- и дееспособность, старались держать

неонацистские группы на периферии политической жизни.

Мы же оказались наказаны собственной односторонностью: считая фашизм и

нацизм порождением капитализма, упустили из внимания, что эти идеи

могут получить распространение и в СССР, и в странах социалистического

содружества. Стоило им распасться, как, подобно ядовитым грибам,

неофашистские группы стали возникать в той самой Восточной Германии,

которую ее коммунистические лидеры именовали «антифашистским

государством», защищенным в Берлине «антифашистским защитным валом». В

объединенной Германии центр неонацизма оказался в ее восточной части.

Но еще опаснее стало появление фашизма в России. Когда-то советские

читатели познакомились с романом Синклера Льюиса «У нас это невозможно»,

посвященным фашистской нечисти в США. Читали и критиковали автора за

излишний оптимизм, зато были свято уверены, что у нас это действительно

н

евозможно. Суровая действительность наказала и «их» и «нас». Фашизм в

России середины 90-х годов стал реальностью.

Как и в других странах, началось с малого. С небольших антисемитски

настроенных группок типа «Памяти» и листовок на первых демократических

выборах, с продажи «Майн кампф» и «Протоколов сионских мудрецов». Затем

стали появляться военизированные группы молодежи в черной форме,

расистские лозунги на митингах. Но это была лишь верхушка айсберга.

Образовалась устойчивая группа газет и журналов, ведущих ксенофобскую и

антисемитскую пропаганду на «интеллектуальном» уровне. Появились,

используя атмосферу гласности и плюрализма, организации и партии,

выдвигающие лозунги типа «Россия — для русских» и солидаризирующиеся с

гитлеровской политикой уничтожения евреев и иных «инородцев». Чем

дальше, тем энергичнее русские фашисты дают о себе знать.

Поиски в Магдебурге

Тайное становится явным. Но когда? И как?

Тайна захоронения Гитлера считалась абсолютной, и ее хранители не

только верили в эту абсолютность, но даже использовали автора этих строк

для ее сокрытия и камуфляжа. Хотя, к чести моих критиков, скажу, что

они не поверили моему сообщению об уничтожении останков в июне 1945

года. Так или иначе, к «хранителям тайны» принадлежали сотрудники Архива

КГБ (люди надежные), бывший полковник, а позднее генерал-майор

Горбушин, переводчица Елена Ржевская (она в Магдебурге не была, но знала

о захоронении от однополчанина Горбушина).

Конечно, о захоронении докладывали и тогдашнему высшему начальству.

Но из него в живых остались немногие: Лаврентий Берия и Виктор Абакумов

были расстреляны, Сергей Круглов и Иван Серов умерли пенсионерами в

Москве, Александр Вадис — в Киеве. Контролировавший операцию капитан

Соловов вел замкнутый образ жизни, с историками и журналистами не

встречался.

Но ведь русская пословица гласит: «Слухом земля полнится». Среди тех,

кто не принял на веру мое злополучное утверждение, оказались русские

телевизионные журналисты и их голландские коллеги из компании «Форин

медиа афферс» (ФМА). Действия последних были особенно важны, поскольку

они располагали значительными валютными средствами. Москва же, некогда

знаменитая своим умением молчать, в эпоху перестройки и гласности

прос

лавилась умением за хорошие деньги продавать архивные материалы.

Так, в сентябре 1991 года появилась в Москве объединенная

русско-голландская команда, которая смогла получить кое-какие материалы в

пресс-службе КГБ. Она, в частности, получила уникальные кинокадры о

посещении Берия и Молотовым гитлеровского бункера в дни Потсдамской

конференции (июль 1945 г.). Но еще важнее для журналистов оказались три

адреса ветеранов «СМЕРШ» 3-й ударной армии — Ивана Блащука, Ивана

Терещенко и Василия Орловского. Первые два жили в Москве, третий — в

Виннице, куда пришлось поехать. Три ветерана оказались более

разговорчивыми, чем их сослуживцы, и сообщили важные сведения, от

которых у журналистов могли загореться глаза.

Капитан в отставке Иван Блащук рассказал, что служил в «СМЕРШ» 3-й

ударной армии в конце войны и был свидетелем находки тел семьи Геббельса

и Кребса и их опознания в тюрьме Плётцензее. О судьбе трупов он узнал

лишь позже, а именно в Магдебурге, где ему под секретом рассказали, что

во дворе дома на Вестэндштрассе захоронены тела Геббельсов. Он слышал,

что тела несколько раз перезахоранивались, в частности в Бухе и

Ратенове.

Зато его сослуживец, капитан Иван Терещенко, прибывший в Магдебург,

оказался в более выгодном положении. Он с 1946 года занимал пост

начальника секретариата отдела «СМЕРШ» и в этом качестве сам видел

документы о захоронении тел Гитлера, Браун и других. Документы были

подписаны Горбушиным, к ним была приложена схема, которую Терещенко смог

восстановить по памяти. В частности, что останки Гитлера лежат около

бывшего гаража во дворе дома № 36 по Вестэндштрассе.

Наконец, майор Василий Орловский сообщил, что присутствовал при

захоронении останков тел Геббельсов и Кребса во дворе другого дома по

той же улице, то есть в расположении отдела «СМЕРШ».

Комментарии (0)

Добавить смайл! Осталось 3000 символов
Создать блог

Опрос

Вы поддерживаете введение полного локдауна на три недели?

Реклама
Реклама