Лорд Болингброк. Письма об изучении и пользе Истории.

2009-12-24 23:55 3 612 Нравится 7

Приводится по изданию:

Болингброк.

Письма об изучении и пользе истории.

Стр. 7-9. Изд-во "Наука", Москва, 1978 г.

ПИСЬМО I

Шантлу в Турени,

6 ноября 1735 г.

Милорд! Я уже обдумывал в свое время весьма серьезно

тот предмет, относительно которого Вы пожелали узнать мое мнение, и,

насколько дела и досуг мне позволяли, следовал на практике правилам,

которые, как мне казалось, необходимо соблюдать при изучении истории.

Они очень отличались от тех, что рекомендуются знатоками этого предмета

и применяются обычно. Но признаюсь Вашей светлости: это обстоятельство

ни тогда, ни позже не вызвало у меня сомнения в них. При этом я не

стремлюсь к оригинальности; напротив, я полагаю, что общепринятые

взгляды заслуживают должного уважения и что следует подчиняться

установленным в обществе обычаям, даже если те и другие (как это часто

бывает) бессмысленны или смешны. Но речь идет лишь о внешнем

подчинении, никоим образом не умаляющем свободу собственного суждения.

Более того, наша обязанность подчиняться, хотя бы внешне,

распространяется только на те взгляды и обычаи, которым нельзя

противостоять или от которых нельзя отклониться, не причинив вреда или

не нанеся оскорбления обществу. В подобных случаях наши умозаключения

должны быть свободны, во всех же других свободной может быть и наша

практическая деятельность.

Поэтому, оставив пока в стороне взгляды и практику

ученого мира, я весьма охотно сообщу Вам о своих собственных взглядах.

Но так как трудно восстановить нить мысли, давно уже оставленной, и

невозможно одно доказать, а другое объяснить, не прибегая к помощи

многих книг, которых я здесь лишен, Вашей светлости придется

удовлетвориться тем несовершенным наброском, который я в состоянии

послать Вам с этим письмом.

Мотивы, по которым люди обращаются к изучению истории,

различны. Одни, если только к таким, как они, применимо слово

"изучение", заботятся лишь о развлечении и читают жизнеописания

Аристида или Фокиона, Эпаминонда или Сципиона, Александра или Цезаря

также, как они разыгрывают карточную партию или как они когда-то читали

сказку о семи храбрых рыцарях.

У других мотивы ничуть не лучше, но им свойствен еще

один недостаток, делающий их зачастую самым настоящим бичом общества -

в прямой зависимости от их успехов в знакомстве с предметом.

Первые не используют чтения, чтобы достичь какой-нибудь

достойной цели; вторые же злоупотребляют им ради цели весьма

недостойной; и дерзость их возрастает вместе с ростом их знаний. Людей

первого рода я встречал больше всего в Англии, второго - во Франции.

Лица, которых я имею в виду, - это те, кто читает, чтобы поболтать,

блеснуть в разговоре и произвести впечатление в обществе; кто, ощущая

нехватку собственных мыслей, набивает себе голову голыми фактами и

сентенциями и надеется восполнить за счет одной лишь памяти недостаток

воображения и способности к суждению.

Эти лица относятся к двум наихудшим разновидностям.

Следующие, о ком идет речь, принадлежат к несколько более высокому

классу: это те, кто не становится от занятий историей ни мудрее, ни

лучше, облегчает изучение ее другим и направляет их к целям более

полезным; это те, кто снимает хорошие копии с плохих рукописей,

объясняет смысл непонятных слов и берет на себя великое множество

других грамматических трудов. Мы чувствовали бы себя весьма обязанными

подобным лицам, если бы они, кроме того, умели бы еще делать что-то

лучшее и брались бы за эту нудную работу лишь ради общественного блага.

Правда, некоторые из них так и поступали, но думаю, что не позднее

эпохи возрождения наук. В чрезвычайных обстоятельствах генералы сами

могут взяться за кирку и лопату, но когда неотложная необходимость

миновала и жизнь вернулась в привычные рамки, эти орудия передаются в

руки тех, кому они предназначены, - в руки рядовых солдат и

земледельцев. Я поэтому весьма одобряю набожность одного ученого мужа

из Крайст-черча, который, как говорят, обращаясь к господу богу в своей

проповеди, стал вдаваться в подробности (что свойственно людям

благочестивым) и среди других благодарственных молитв вознес, в

частности, хвалу господу за то, что он обеспечил мир составителями

словарей. Последние добиваются славы, как и люди более значительные,

теми средствами, какие дал им для этого господь. Литтлтон, составляя

словарь, щедро расходовал весь свой талант, Стивенс же - нет; тем не

менее они заслуживают поощрения, когда занимаются компиляцией, не

проявляя остроты ума и не беря на себя смелость рассуждать.

Существует четвертый класс, куда менее полезный, чем

предыдущие, но удостоенный гораздо большей чести, - люди в высшей

степени образованные, те, кому все племя ученых отвешивает почтительные

поклоны.

Нужно обладать моим равнодушием к похвалам или

порицаниям, чтобы открыто заявить о полном презрении к занятиям этих

ученых мужей, ко всем исследованиям древности, ко всем системам

хронологии и истории, которыми мы обязаны великим трудам таких

деятелей, как Скалигер, Бошар, Петавий, Ашер и даже Маршем. В их

распоряжении одни и те же материалы, которые, однако, немногочисленны,

и почти невероятно, чтобы их когда-нибудь стало больше. Эти ученые

использовали их в каких угодно комбинациях. Они высказывали

предположения, догадки, соединяли разрозненные отрывки разных авторов и

фрагменты преданий неясного происхождения, различных народов и веков,

отстоящих так же далеко друг от друга, как и от нашего времени. Словом,

они испробовали абсолютно все возможности - даже совершенно

фантастическое звуковое сходство служило им основой для создания целой

теории. Исторические же источники, которыми они располагают, не только

скудны, но и нередко (даже те, что считаются лучшими и наиболее

достоверными) весьма сомнительны, что некоторые из этих ученых сами

признают.

Юлий Африкан, Евсевий и Георгий Монах открыли основные

источники науки, но загрязнили ее воды. Они поставили своей целью

согласовать светскую историю и хронологию со священной историей, хотя

хронология последней очень далека от ясности и определенности, чтобы

можно было руководствоваться ею. Древние исторические памятники,

которые названные писатели передали потомству, были ими обработаны в

соответствии с теми принципами, которых они придерживались, и ни один

из памятников не дошел до нас в первозданной чистоте и форме. Так,

"Династии Манефона"7 Евсевий превратил в груду фрагментов, из которых

вставлял в свою работу те, которые соответствовали его замыслу. Вот

все, чем мы располагаем. Георгию Монаху мы обязаны Codex Alexandrinus*,

и для нас это - единственный источник. Поэтому не может не вызывать

изумления, что такой ученый, как сэр Джон Маршем, подвергает его

сомнению на одной странице, а на следующей - строит на нем целую

систему. Судя по легкости суждения (если мне не изменяет память, так

как я давно уже не заглядывал в его труды), он даже не слишком озабочен

тем, каков фундамент под его системой, раз уж он продемонстрировал

искусство ее создавать и включил глубокую египетскую древность в рамки

древнееврейского летосчисления. Короче говоря, милорд, все эти научные

системы - не что иное, как заколдованные замки: они кажутся чем-то

реальным, а в действительности - лишь видимость, и, подобно этим

замкам, они исчезают без следа, как только снято заклятие. Чтобы

разрушить чары, нужно вернуться к началу. Это выражение может

показаться странным, но в нем есть свой смысл.

Мы должны тщательно и беспристрастно исследовать

основания, и когда обнаружим, что они маловероятны или вовсе

невероятны, будет нелепо ожидать чего-либо лучшего в воздвигнутом на

таком фундаменте сооружении. Эта наука - одна из тех, которым a limine

salutandae**.

Осуществить такое исследование необходимо, чтобы мы

из-за своей неосведомленности безоговорочно не приняли на веру мнение

авторитетов; предпринимать что-либо большее - значит помочь этим самым

авторитетам навязать нам ложные знания. Я предпочитаю принять Дария,

которого победил Александр, за сына Гистаспа и допустить столько же

анахронизмов, что и древнееврейский хронолог, чем принести в жертву

полжизни ради собирания всего того ученого хлама, которым заполнена

голова антиквара.

*"Александрийский кодекс" (лат.).

** "следует только поклониться с порога" (лат.).

Комментарии (0)

Добавить смайл! Осталось 3000 символов
Создать блог

Опрос

Вы поддерживаете запрет посещать закрытые публичные помещения людям, не вакцинированным от COVID

Реклама
Реклама