Аристотель (384–322 гг. до н.э.) Илья Барабаш

2009-12-24 20:33 577 Нравится 2

Не знаю, что вы об этом думаете, но вот Аристотель утверждал —

и я бы не стал с ним спорить, — что философия начинается с удивления.

Удивления перед бесконечным миром с безумным множеством всего

существующего в нем, перед жизнью. Удивления, рождающегося потому, что

мы ощущаем свое собственное неведение и хотим познать и понять тайны,

окружающие нас... Неплохое начало?! Остается только пожелать, чтобы

удивление не покидало нас и дальше.

Платон и Аристотель на фреске Рафаэля «Афинская школа»

Аристотель.

Завершение, финал античной мысли. «Князь философов», чьи идеи на долгие

годы, долгие века определили основные направления развития философской

мысли, а стало быть, и культуры Западной Европы. На знаменитой фреске

Рафаэля его правая ладонь, простертая горизонтально, обращена к земле,

к чувственному, Аристотель словно пытается охватить, ощупать весь мир

явлений. Его учитель Платон рядом с ним поднял перст вверх, указуя

на доступный лишь разуму мир архетипов. Две величественные фигуры. Два

учения, два пути, две судьбы. Вечное противостояние и дополнение.

Широк

круг интересов Аристотеля: география, жизнь животных, логика, политика,

физика, поэтика, этика, риторика — трудно найти тему, которой бы

он не коснулся. Наблюдение, анализ увиденного, сравнение, разделение

общего и частного в явлении были его методом. Он был первым

систематизатором знаний о природе. Заложил фундамент нынешней

европейской науки, основанной на описании и классификации явлений.

Впрочем, возможно, завтра родится другая наука, совсем не похожая

на эту, как есть и другие, «не-аристотелевские» логики. Возможно,

сегодня многие его представления о мире покажутся наивными. Но есть

область, в которой его идеи не устаревают. Как не устаревают вопросы,

которые задает себе каждый человек, в какое бы время он ни жил. Это

область этики, это вопросы о счастье. Именно к этим вопросам хочется

обратиться, оставив в стороне достаточно громоздкое аристотелевское

мироздание с полусотней сфер, усвоенное впоследствии христианской

теологией.

Благо — высшая и конечная цель действий человека

во всех сферах нашей жизни, считал Аристотель. Так, врач стремится

достичь выздоровления своего пациента, видя в этом благо, а полководец

по той же причине добивается победы в войне. Однако мы говорим о благе

человека именно как человека, а не как мастера в том или ином деле.

В чем же оно? И с другой стороны, если присмотреться к нам самим,

мы увидим, что для одного благо — в обладании чем-либо, для другого

в наслаждении, для третьего в успехе, а для четвертого в чем-то еще...

Давайте

поразмыслим вместе с Аристотелем. Благо не может быть в богатстве, так

как богатство лишь средство, а благо — цель. Успех же больше зависит

от других, чем от нас самих. Нельзя также не предположить, что благо

человека должно отличаться от свойственного животным, как, например,

в случае простого стремления к удовольствиям. Аристотель говорит о трех

частях души человека — растительной, животной и разумной. Благодаря

первой мы растем и живем как существа биологические, благодаря второй

чувствуем, испытываем желания и страхи, страдаем и радуемся. Благодаря

третьей постигаем мир и самих себя, она — нечто трансцендентное,

божественное в нас. Вечное и неизменное. Ветшает тело, но высшая часть

нашей души не подвержена старости. Так что же будет для человека

лучшим, истинно человеческим благом? Нечто связанное с разумом —

добродетель. Моральное совершенство, не свойственное никому, кроме

человека. И жизнь души в согласии с добродетелью есть счастье.

Разум —

высшее в нас начало — рождает добродетель, устанавливая всему

правильную меру. Смотрите: добродетель щедрости — разумная середина

между расточительством и жадностью, мужество — между трусостью

и безрассудством. И все они не даются человеку богами, а воспитываются.

Как скульптор оттачивает мастерство с резцом в руках, так

и совершенство в добродетели требует повседневной практики. Но именно

эта практика приводит человека к блаженству и счастью. Ведь вряд ли

мы засомневаемся в ответе на вопрос, кто более счастлив: щедрый или

жадный, мужественный или трусливый?

Как

при желании увидеть свое лицо мы смотримся в зеркало и видим его, так

при желании познать самих себя мы можем познать себя, глядя на друга.

Ведь друг, как мы говорим, — это второе я. Итак, если радостно знать

самого себя, а знать себя невозможно без помощи друга, то самодовлеющий

человек должен нуждаться в дружбе, чтобы познать самого себя.

Обратить

к нравственному совершенству большинство рассуждения не способны,

потому что большинству людей по природе свойственно подчиняться

не чувству стыда, а страху и воздерживаться от дурного не потому, что

это позорно, но опасаясь мести.

Самому любить лучше, чем быть

любимым: любить — это некое действие, доставляющее наслаждение и благо,

а быть любимым не вызывает в предмете любви никакой деятельности. Тем

не менее люди из честолюбия предпочитают быть любимцами, а не сами

любить, поскольку быть любимцем связано с каким-то превосходством.

Великодушного человека отличает то, что он не ищет выгоды для себя, но с готовностью делает добро другим.

Мужественные

совершают поступки во имя прекрасного. В противном случае

мужественными, пожалуй, окажутся даже голодные ослы, ведь они и под

ударами не перестают пастись.

Совершенная же дружба бывает между

людьми добродетельными и по добродетели друг другу подобными, ибо они

одинаково желают друг для друга собственно блага...

Не для того мы рассуждаем, чтобы знать, что такое добродетель, а для того, чтобы стать хорошими людьми.

Каждый

может разозлиться — это легко; но разозлиться на того, кого нужно,

и настолько, насколько нужно, и тогда, когда нужно, и по той причине,

по которой нужно, и так, как нужно, — это дано не каждому.

Аристотель

Комментарии (0)

Добавить смайл! Осталось 3000 символов
Создать блог

Опрос

По какой причине вы планируете привиться или уже привились от COVID-19?

ГолосоватьРезультатыАрхив
Реклама
Реклама