Делия Стейнберг Гусман,

руководитель международной

школы «Новый Акрополь»

СЕГОДНЯ Я ВИДЕЛА ТЕРПСИХОРУ

Из книги «Сегодня я увидела»

Сегодня

я увидела Музу, покровительницу искусства Танца. Древние греки называли

ее Терпсихорой, и само это имя несет отпечаток ритма и гармонии...

Но

имя это уже никто не произносит, а искусством уже никто не занимается.

Все стороны нашей жизни отмечены следами разложения, и трон Музы Танца

также оказался захвачен культом упадничества и вырождения, когда маска

танца была надета на неуклюжие телодвижения, имитирующие животные

инстинкты.

Терпсихора и танец не были выдуманы древними греками

ради развлечения и времяпрепровождения. Муза и танец — это результат

вдумчивого созерцания Природы, где все движется в ритме согласно

неписаным законам.

Чтобы понять дух танца, достаточно погрузиться

в шелест густой листвы. Не отрываясь от ветвей, листья танцуют и поют,

рождая симфонию зеленых оттенков, чарующую глаз и слух. Достаточно

минуту посидеть на берегу моря, обратив к нему лицо, и отдаться на волю

неутомимого ритма, с которым волны набегают на берег. Достаточно

проследить полет птицы или падающего листа осенней порой. Достаточно

взглянуть, как танцуют на небе облака, принимающие поочередно тысячи

фантастических форм. В конце концов, достаточно просто уметь читать ту

открытую книгу, страницы которой жизнь ежедневно листает перед нами, но

в которой мы ценим — да и то не всегда — лишь обложку.

Если глаза

не видят, то и тело не может танцевать. Кусок материи, который мы

называем телом, лишь мечется и корчится, словно в болезненных

конвульсиях, а не движется в гармоничном ритме. Остается существо,

которое непритворно жаждет плотского удовлетворения, а не духовного

наслаждения красотой.

Если глаза не видят, то нет и звуков, чтобы

слагать из них музыку. Если бы зазвучали прекрасные мелодии, они

разбудили бы в нашем теле желание двигаться им в такт, согласованно и

соразмерно. Но нас окружает кричащая, агрессивная музыка, построенная

на диссонансах, или приторно слащавая и лукаво нежная, а тексты песен

явно продиктованы вырождающейся модой или политической системой, что

также популярно сегодня.

За всей этой мишурой не видно истины. А

она заключается в том, что танец умер, и его смерть — это победа

материализма, обещающего фальшивую свободу, которая никогда не будет

достигнута по той простой причине, что ее не существует в тех мирах,

где ее пытаются обрести. Эту ложную свободу сулит лозунг «делай что

хочешь, а будет по-моему». Или «будь раскованней» — следуя навязанной

моде. Ты обязан признавать прекрасным то, что вызывает отвращение, и,

закрыв глаза, безумно кружиться и скакать, попирая само воспоминание о

священной Музе ритма и гармонии.

Среди всей фальши и

бессмысленности слов молодые люди не только безнадежно далеки от умения

танцевать; в своих прыжках и телесной неопрятности они так опустились и

деградировали, что напрочь забыли изящество и грацию движения.

И я воззвала к Терпсихоре. Этот призыв родился в глубине моей души и с силой вырвался наружу.

И

она явилась ко мне. Каждое движение Музы дышало грацией, которую не

могли скрыть одежды. Она шла сквозь время, и ее шествие было танцем,

движения которого были самой музыкой. Нет, Терпсихора не умерла, ведь

прекрасное никогда не умирает. Я подумала, что ее присутствия никто не

заметит, но все Подлинное непреложно...

Видение было мимолетно,

но в этот миг время и пространство утратили свою пугающую

безусловность, а мода стыдливо потупилась перед лицом того, что вечно

было, есть и будет.

Только мгновение Муза Танца была среди нас.

Никто уже не знает ее имени и не вспомнит искусство, которому она

покровительствует, Но в чьем-то убогом теле пробудилась неясная тоска.

Оно давно лишилось крыльев и не умеет больше ни летать, ни ступать. И

только взор свой может оно поднять к мимолетному видению, а душа

умоляет его вновь сделаться таким же, как прежде.

Ведь душа умеет

танцевать. Она живет в каждом из нас, и все зависит от того, насколько

мы сами сковываем ее. Если душа охвачена трепетом, греки называли это

именем грации и гармонии, Терпсихорой. А если она рыдает, как нам

называть ее?