Такое московское слово «БУЛЬВАР»

2009-12-24 08:25 414 Нравится 4

Чай кончен. — Удлинились

тени

И домурлыкал самовар.

Скорей на свежий, на

весенний

Тверской бульвар!

М. Цветаева

Мы

все не раз бывали на бульварах. Невольно замедляли шаг, если позволяло

время, и чувствовали умиротворение, какие-то токи радости и

беззаботности, как в детстве. Но, думаю, не каждый из нас хотя бы раз в

жизни выбрался специально прогуляться по бульвару. Ну подумаешь,

бульвар! А ведь когда-то на Тверском бульваре в полдень собиралось все

высшее общество Москвы. Здесь можно было узнать последнюю новость,

последнюю моду, повидать всех и показать себя. В эпоху Анны Карениной

считалось необходимым вывозить барышень на Тверской бульвар для

прогулки, и княжны Щербацкие в определенный час гуляли по его аллеям

под охраной ливрейного лакея.

Прогулки — это то, для чего

предназначены бульвары. Поэтому по примеру «лучшей московской публики»

XVIII и XIX столетий можно однажды приехать сюда — одному, с любимым

человеком, с друзьями или детьми — и пройти Тверской бульвар не

торопясь, от Пушкинской площади до Никитских ворот и обратно. Именно

туда и обратно.

Памятник Пушкину, когда-то стоявший в начале

Тверского бульвара, смотрит вслед нам с другой стороны Тверской улицы.

Бульвар уводит от Пушкина — куда? Посмотрим. Пусть все будет

таинственно и впервые.

У входа встречают старые фонари, гранитные

вазы-клумбы. Слева позади остается новый, стилизованный под старину

ресторан «Пушкин» с библиотекой, построенный к двухсотлетию поэта. За

ним — реконструируемые сейчас изящные ампирные дома (№ 24 и № 26).

В старинном путеводителе отмечено, что они отличаются «великолепною

фасадою». Эти дома в пушкинские времена принадлежали генерал-майору

Римскому-Корсакову — отставному екатерининскому вельможе, красавцу,

богачу, удивлявшему Москву роскошными обедами и балами. Сюда, к

Римскому-Корсакову, приезжал Пушкин поговорить о днях Екатерины.

В

те времена бульвар сделался всеобщим зеленым клубом, в котором можно

было встретить всех известных в Москве людей. Батюшков писал: «Вот

гулянье, которое я посещал всякий день, и почти всегда с новым

удовольствием. Совершенная свобода ходить взад и вперед с кем

случится... На гулянье одни приезжают, чтобы отдохнуть от забот, другие

— ходить и дышать свежим воздухом; женщины приезжают собирать похвалы,

мужчины — удивляться, и лица всех почти спокойны. Здесь страсти

засыпают, люди становятся людьми. На гулянье все кажутся счастливыми, и

это меня радует, как ребенка, ибо я никогда не любил скучных лиц».

Справа

на бульвар выходит старинная усадьба (дом № 25). Здесь в доме своего

дяди — сенатора Яковлева — родился Герцен, перед домом установлен ему

небольшой памятник. В 1920 г. здание это стало Домом московских

писательских организаций. Это было время, о котором Анна Ахматова

писала:

Все в Москве пронизано стихами,

Рифмами проколото насквозь.

На

каждом подоконнике, на каждой скамейке сада здесь с утра до вечера

звучали стихи. Дом стали называть «Дом Герцена». Михаил Булгаков именно

его описывал как «Дом Грибоедова» в романе «Мастер и Маргарита». Было в

доме и писательское общежитие, через которое прошли многие писатели и

поэты, а Андрей Платонов прожил здесь 20 лет, до конца жизни. Сейчас в

доме Литературный институт.

Рядом — театр им. А.С. Пушкина. Пушкин очень любил Тверской бульвар. В «Евгении Онегине» он его упоминает наравне с Кремлем:

Он слышит на больших обедах

Рассказы отставных бояр,

Он видит Кремль, Тверской бульвар...

На

Тверском Пушкин впервые встретил юную Наталью Николаевну, заглянув на

детский бал к известному московскому танцмейстеру Йогелю. На месте

усадьбы Кологривовых, где Йогель снимал дом, сейчас новое здание МХАТ.

Чуть

впереди (к столетию со дня рождения) поставлен замечательный, по-моему,

памятник Сергею Есенину. Когда-то он обращался к бронзовому Пушкину:

Мечтая о могучем даре

Того, кто русской стал судьбой,

Стою я на Тверском бульваре,

Стою и говорю с собой...

А я стою, как пред причастьем,

И говорю в ответ тебе:

Я умер бы сейчас от счастья,

Сподобленный такой судьбе.

Но, обреченный на гоненье,

Еще я долго буду петь...

Чтоб и мое степное пенье

Сумело бронзой прозвенеть.

И

вот это произошло. Сегодня он стоит на Тверском бульваре, поодаль

прилег Пегас, а рядом — сказочные птицы, но вспоминается почему-то: «а

журавлей уносит ветер вдаль...»

В доме № 17 справа, украшенном

богатырскими головами в шлемах, собирался московский Артистический

кружок, единственный в то время в Москве клуб, в члены которого

допускались и дамы. Островский, основывая кружок, мечтал, что артист

будет «постоянно находиться в хорошем обществе и вследствие того

приучаться к порядочности в одежде и манерах, приобретет хорошие

знакомства и получит доступ в семейные дома людей образованных». Сюда

приходили, кроме артистов, писатели, художники, ученые. Здесь

устраивались литературные вечера, выступали музыканты, ставились

спектакли.

А еще это место было знаменито своим садом, устроенным

майором Осташевским во вкусе просветительских увлечений XVIII в. «Он

невелик, это правда, но сколько в нем необычайных и особенного рода

красот! — описывает сад Осташевского Загоскин. — Какое дивное смешение

истины с обманом! Вы идете по крытой аллее, в конце ее стоит огромный

солдат во всей форме. Не бойтесь — он алебастровый. Вот на небольшой

лужайке посреди оранжерейных цветов лежит корова... Какая

неосторожность!.. Успокойтесь, — она глиняная. Вот китайский домик,

греческий храм, готическая башня, крестьянская изба, вот гуси и

павлины, вот живая горная коза, вот деревянный русский баран, вот пруд,

мостики, плоты, шлюпки и даже военный корабль. Одним словом, вы на

каждом шагу встречаете что-нибудь неожиданное и новое, и все это, если

не ошибаюсь, на одной десятине земли». В дальнем углу сада за деревьями

и кустами была пещера, в которой обитал «разбойник», приветствовавший

всякого добредавшего до его жилища. От неожиданности дамы, бывало,

падали в обморок. Сад был открыт радушным хозяином для всех.

В

конце XVI в. по указанию Бориса Годунова вокруг Москвы была возведена

высокая каменная крепость — Белый Город. К концу XVIII в. стены

обветшали. По всей Европе тогда шла реконструкция средневековых

городских валов. На них устраивались аллеи, и старое германское слово

«болверк», во французском языке ставшее «булевардом», прежде

обозначавшее «крепостное укрепление, бастион», стало названием этих

аллей. Так родилось слово «бульвар». На месте стены Белого Города

появилось Бульварное кольцо — по указанию Екатерины II. Итак, летом

1796 г. в Москве появился первый бульвар — Тверской. Карамзин считал

бульвары замечательным достижением века Просвещения, поскольку там

впервые могли рядом прогуливаться люди разных сословий: «Одно

просвещение рождает в городах охоту к народным гульбищам, которыми

славились умные греки. Где граждане любят собираться ежедневно; где

знатные не стыдятся гулять вместе с незнатными, там уже есть между

людьми счастливое сближение в духе».

Любовь

к Просвещению не осталась безнаказанной. По Москве пошли слухи, что у

Осташевского собирается языческая секта и что в его саду поклоняются

идолам и приносят им жертвы. Возможно, старые деревья во дворе — это

остатки сада Осташевского.

В нарядном особняке справа (дом № 11)

жила великая актриса Ермолова. Писательница Щепкина-Куперник

вспоминала: «Москва преклонялась перед нею от мала до велика. Толпы

молодежи ждали ее у театрального подъезда, чтобы уловить ее взгляд.

Если она входила в какой-нибудь магазин, приказчики покидали всех

остальных покупателей и служили ей, как королеве. Громадной

популярностью она пользовалась и среди театральных служащих, прислуги —

и это уж не только благодаря своему таланту, а благодаря полному

отсутствию надменности, манере обращаться с людьми и своей доброте. Ее

обращение со всеми было одинаково — от московского генерал-губернатора

до последней театральной сторожихи».

Существует предание, что в этом доме когда-то собиралась масонская ложа.

Слева

— в доме № 6 — располагалось издательство «М. и С. Сабашниковы». Братья

Сабашниковы, идеалисты и просветители, строго отбирали рукописи,

поэтому все ими изданное с течением времени не теряло ни своей

ценности, ни актуальности. Книги Сабашниковых переиздавались много раз

и могут переиздаваться и сегодня. Когда в 1917 г. загорелся дом, в

котором находились контора и квартира Сабашниковых, они спасали из огня

только рукописи, бросив все остальное. В этом издательстве автору

платили больше, чем тот ожидал. Это были отношения сотрудников,

делающих общее дело.

Дом

№ 6 — когда-то одно из самых интересных сооружений раннего московского

модерна (архитектор Зеленко), но после многочисленных реконструкций

сохранились лишь ограждения балконов и лоджий в виде орлов,

распростерших крылья. Здесь было издательство «М. и С. Сабашниковы»

Вообще

книги и Тверской бульвар — две вещи нераздельные. В 1920-х гг. здесь

стали проводиться книжные базары. По всему бульвару устанавливались

прилавки, киоски, павильоны. Некоторые киоски строились с выдумкой: для

продажи детских книг был построен киоск в виде слона, и продавец

подавал книги покупателям через хобот. Издательство «Транспорт»

оформило свой киоск в виде паровоза, киоск музыкальной литературы

напоминал рояль. На базаре проходили встречи с писателями,

организовывались парады-шествия — это был шумный, веселый праздник. И

все баснословно дешево.

На этом месте как-то естественно уже

повернуть обратно, однако стоит пройти бульвар до самого конца, то есть

спуститься по ступенькам и опять подняться по ним, обратив внимание на

два гранитных сооружения по сторонам лестницы. Это микроскопы. Потому

что памятник на этом конце бульвара — Тимирязеву, и он считается одним

из лучших памятников 20-х годов. Надпись на пьедестале «К.А. Тимирязеву

— борцу и мыслителю» пересекается линиями, изображающими график

выведенной им «кривой физиологии растений». Тимирязев изображен в

мантии почетного доктора Кембриджского университета. Фигура стилизована

под каменный столб, представляя ученого «столпом науки».

Ну, а

теперь — к Пушкину. На обратном пути бульвар показывает новые

припрятанные драгоценности. Как человек не станет говорить о том, что

дорого, с первым встречным, так и бульвар не открывается равнодушному

или рассеянному взгляду. Но если смотреть во все глаза, удивляться,

сворачивать с основной дорожки то направо, то налево, подходить поближе

и разглядывать все, в общем, проявлять заинтересованность, — то бульвар

начинает откровенничать.

Очень

красив дом № 18, реконструированный Шехтелем. Металлический балкон

демонстрирует эстетику упругих, «пружинных» линий модерна

Напротив

дома № 14 растет, бережно огороженный цепями, дуб-старожил, который

старше самого бульвара: ему больше 200 лет, он рос еще на откосе

крепостного вала. Кстати, если попасть сюда в пору цветения, даже

нелюбопытный горожанин по липовому аромату сразу определит, какие здесь

высажены деревья. А ведь сначала вдоль бульвара посадили березки, но

они не прижились, засохли.

Тому, кто подойдет поближе к памятнику

Есенину, а затем продолжит путь по левой боковой дорожке, откроется

прекрасная церковь Иоанна Богослова в Бронной слободе XVII в. Это самое

старое здание на бульваре.

В XIX в. район Тверского бульвара

становится местом обитания студентов. На Бронных, в Козихинских

переулках сдавались дешевые комнаты. Студенты жили по двое, по трое, по

четыре человека в тесной комнатушке и считали Козиху родной. В старой

студенческой песне про Козиху, по которой «студенты шатаются», дальше

поется:

А Иван Богослов,

На них глядя без слов,

С колокольни своей улыбается.

На

площади нас встречает памятник Пушкину. 15 лет лучшие скульпторы России

боролись за право быть его автором. Победил в конкурсе Александр

Михайлович Опекушин. В 1880 г. Тверской бульвар обрел новый смысл.

Памятник Пушкину внес в его атмосферу поэтическое и облагораживающее

начало. Пушкин родился в Москве, здесь он полюбил. И памятник его стоит

здесь.

Пушкину признавались в любви и будут признаваться всегда.

Лучшие наши поэты вели с ним постоянный внутренний диалог. Маяковский в

«Юбилейном» писал нежно и юношески-страстно:

Может,

я

один

действительно

жалею,

Что сегодня

нету вас в живых.

В 1942 г. выпускник Литинститута лейтенант Василий Захарченко обращается тоже к Пушкину:

Перед ним,

на дальний гром орудий

Вдоль по Ленинградскому шоссе

День и ночь идут на битву люди

К фронтовой гудящей полосе.

Пушкин провожает их на бой

Молча,

с обнаженной головой.

Когда-то

Гоголь сказал, что Пушкин, «может быть, единственное явление русского

духа». А Твардовский уже совсем недавно писал, что ни один из мировых

классиков не занимает такого места в современной духовной жизни своего

народа, как Пушкин. Так уж получилось, что в России все меряется по

Пушкину. Сегодня мы к нему пришли. И будем идти всю жизнь. Ну, вот и

все. Проходим между старинными фонарями и идем дальше, с ощущением, что

сегодня произошло что-то очень хорошее — может быть, весна? И душа,

перепутав времена года, расцветает липовым цветом.

Комментарии (0)

Добавить смайл! Осталось 3000 символов
Создать блог

Опрос

Как считаете, коронавирус, вызывающий COVID-19, был создан искуственно?

Реклама
Реклама