Лесополоса

2009-12-23 17:58 569 Нравится

Когда вода всемирного потопа…

Владимир Высоцкий

Присяга на багажнике

…Когда

усталость бетона дамбы Киевского моря превысит умственные возможности

последнего живого специалиста по этому бетону и Украину накроет вода

великого потопа, тогда от Борисполя до Черного моря из этой воды будут

выглядывать только курганы и лесополосы. Курган — это живой живот

Матери-Земли, предназначенный для нового рождения здесь лежащего

великого вождя-короля-конунга-царя-президента, имя которого забыто.

Лесополоса — это новшество землеустроителей сталинского времени,

введенное с целью правильного снегозадержания на посевах озимых в

обстановке сквозного ветровыдувания.

Но

в милой моей и единственной Украине Лесополоса периода перехода к

последней Независимости — еще и главное священное место. Потому, что

Лесополоса в ту решающую для Украины эпоху была Местом Решения Вопросов.

Я

сам прораскачивался не один час в лесополосе над капотом или багажником

с граненым стаканом на полувытянутой руке в ту судьбоносную и муторную

эпоху. Мучительно пытался внимать мудрости приехавшего со мной из

милости районного начальства — в Барышевке, Яреськах, Дунаевцах или

Голой Пристани, далее везде. Стоял и пытался думать о том, что главное

— не упасть или не начать «травить».

При гетмане Иване Мазепе

последний процесс назывался — «врацать». Но обстоятельства катастрофы

«перепоя при решении вопросов» ничем не от личались в начале 1690-х от

начала 1990-х. Старшина при Мазепе была — «те же люди», что и при

Кравчуке, только покрепче. Блевали при «решении вопросов» и тогда, и

сейчас блюют почем зря, зайдя за автосредство, но только новички.

Собственно, проверка организма на выдержанность и была на моей родине

одним из главных тестов годности в местную номенклатуру. Обычай же

упиваться до потери пульса ввел, дабы заглушить свою каннибальскую

совесть, «Отец Отечества» (по версии старообрядцев — «подменный швед»)

Петр Великий.

Нормальные историки-патриоты, начиная с

Антоновича, подметили, что Украина в существенных

социально-экономических чертах отстала к середине XVIII века от

Западной Европы на триста-четыреста лет. Например, ремесленные цехи,

достигнув пика в Германии времен Ганзейского союза в XIII-XIV

столетиях, в Киеве, Чернигове и Стародубе вполне развились только к

XVII-XVIII векам. Не оттого, что мы были такие глупые, а оттого, что

процесс тормозили два взаимосвязанных фактора — Москва и коррупция.

Триста

лет прошло как один день. И теперь, по сю пору, здесь, в Неньке,

главное — знать, чей ты вассал и какому сеньору-пану-пахану давал

присягу (по-старофранцузски — оммаж, клятву вассала), раскачиваясь с

граненым стаканом в некой лесополосе лет пятнадцать, ну, двенадцать

назад.

Клятва вассала — одна из главных примет классического

европейского феодализма. А еще — сицилийской коза ностра. Только что

перстень на руке наш брат в лесополосе, наверное, шефу не целовал… Я,

например, не целовал. И даже не клялся. Но коллеги рассказывали мне

всякое.

Диспозиция — от Немецкого кладбища до Кукушкиной Дачи

Затихли,

наконец, заявления моего любимого Президента о переезде Секретариата с

Банковой в здания Минздрава и (или) Мариинского дворца, и, уверившись,

что все присутственные места моей державы остаются недвижимы, я вошел

«в проходочку» в Главную Лесополосу Страны. Она перед вами на фото

американского спутника-шпиона в виде файла Google Earth.

Главная

Лесополоса Страны начинается на углу улиц Лютеранской и Банковой (на

бывшем Немецком кладбище 1770—1840 гг.), следует по этой последней

через цветники и два ажурных решетчатых частокола (наследие

математического и композиционного гения Александра Алексеевича Зинченко

в бытность его руководителем Секретариата), перепрыгивает

дополнительный переносной заборчик со стороны Институтской, идет мимо

бывшей усадьбы Симхи Либермана — она же Дом писателей, поворачивает

почти напротив Нацбанка на Институтскую, стелется до угла улицы

Садовой, пролетает оную и, развернувшись головой акулы-молота на две

стороны — от Кабинета Министров до Верховной Рады, — ныряет в

Мариинский парк.

В парке, разбившись о множество скамеек — точек

съемки интервью народных депутатов телекомпаниями Киева и омывшись в

«терменовском» фонтане со старорежимным твердым знаком на фирменном

клейме, Главная Лесополоса падает в недра Петровской аллеи, она же —

Козловка.

Именно — падает, после ликвидации устроенной в начале

1970-х годов ностальгической деревянной лестницы с фонарями,

спускающейся от Мариинского дворца. (Мало ли какой враг захочет

скрыться в этой чаще!)

Затем — выходит на поросший лопухами

ресторан «Кукушка» и заканчивается на бойко возродившейся (правда, с

зачехленными навеки мангалами и повышенными с приходом новых хозяев в

пять раз ценами) шашлычной в глубинах Кукушкиной Дачи. До 1917 года

Кукушкина Дача, если кто не местный и не знает, была главной бандитской

«малиной» Киева под открытым небом. Тут «переховывали» то, что украдено

буквально рядом, в особняках Дворцового полицейского участка.

Тот же маршрут — на интимной ноте. Банковая

У

внешней, «лютеранской» решетки остался поныне последний на Липках

«гайд-парк» — пост «протестантов» и «диссидентов». Только Президент с

его терпимостью может переваривать эту трескотню в ежедневном режиме, в

промежутках между официальными визитами. Здесь всегда можно найти

три-четыре транспаранта с восклицательными знаками. Последнее время

роль ходоков тут начали выполнять даже адвокаты безвинно пострадавших

граждан с «матюгальниками»-мегафонами наперевес. Растет все же

благосостояние отдельных групп пострадавших товарищей!

Иногда

тут «зависает» камерваген телеканала-»гранда». Сегодня, например,

мелькает мониторами «ваген» «плюсов» — как раз под балконом Толечки

Борсюка, лучшего танцора и раздумчивого шоумена канала «1+1».

Когда

Анатолий Давыдович еще был худруком объединения «Четверг» на

«Киевнаучфильме» и благоразумно запустил на планетарную орбиту

молодого, да раннего режиссера Александра Роднянского, мы с Давыдовичем

регулярно встречались в «доме Либермана»… то есть в Доме писателей на

Банковой, 2. А именно — в подвале, где адское пламя фресок

приветствовало посетителей кафе «Эней».

Поразительно, но у

хозяев дома Либермана в последние полвека было очень трудно с

восприятием фамилий на «-ман». Надо бы устроить здесь под окнами в

очередную годовщину Майдана и штурма Банковой концерт милой Тины Кароль

(в миру — Либерман), а заодно и выяснить для истории ее права на этот

дом в качестве наследницы.

Печальная правда украинской революции

1917—1920 годов состоит в том, что старика Симху Либермана убили в

1919-м на Садовой за пару полуботинок «Саламандра». Киевлянин с

Институтской и советский классик Илья Эренбург уже через три года

использовал этот факт для трагического финала своего великого романа

«Хулио Хуренито». Там мексиканец, Великий Учитель Хулио, решив уйти из

жизни и попрощавшись с двенадцатью учениками, ложится в новых сапогах

(в 1920 году) на лавочку на железнодорожной станции Бахмач. Нечего и

говорить, что Великий Учитель не прожил и четверти часа… Сапоги-то были

новые.

Постоим же в строгом молчании под липами Главной

Лесополосы, почитаем на стендах дома Либермана газету «Літературна

Україна», подумаем о вечном и прислушаемся к сиюминутному шуму

Банковой. «Передайте, пожалуйста, справочку записать — пикетируют сто

человек, предприниматели из Житомира и Винницы. По поводу перенесения

рынков. Ну, что тебе еще сказать?» Я оглядываюсь на «сто человек».

Реально на углу стоит от силы десяток с транспарантами. Наверное, «там»

какая-то своя правильная статистика. Хорошо обеспечивали мы статистику

зимой 2004/2005 годов — как ни считай по головам, а все равно

получались тысячи. Вот это массовость была! У меня и фильм снят на эту

тему — «Киевский самовидец».

Реплики про «сто человек» особым

гнусавым гордым тоном произносит человек в плаще, пересекая Банковую с

мобилкой наперевес. Между прочим, тон этот, унаследованный от

свежепоставленных на приход семинаристов Подолии, а также особый

покровительственный гнусавый тембр существовали еще при Иване Мазепе и

Семене Палие. Это — тон старшины, покровительстующего вассалу в

«лесополосе». Гордый человек в развевающемся плаще с мобильником

следует в направлении «подъезда выпей» (так народ нарек подъезд

Секретариата против лестницы на площадь Франко). Из него выходят и в

него восходят, яко ангелы на «лестницу Иакова», «выпи» — VIP-персоны,

люди, решающие Главные Вопросы Главной Лесополосы.

Комментарии (0)

Добавить смайл! Осталось 3000 символов
Создать блог

Опрос

Как считаете, коронавирус, вызывающий COVID-19, был создан искуственно?

Реклама
Реклама