Платон. Миф о пещере

2009-12-21 17:47 721 Нравится 2

("Государство", книга 7 в сокращении. Диалог между Сократом и Главконом)

посмотри-ка: ведь люди как бы находятся в подземном жилище наподобие

пещеры, где во всю ее длину тянется широкий просвет. С малых лет у них

там на ногах и на шее оковы, так что людям не двинуться с места, и

видят они только то, что у них прямо перед глазами, ибо повернуть

голову они не могут из-за этих оков. Люди обращены спиной к свету,

исходящему от огня, который горит далеко в вышине, а между огнем и

узниками проходит верхняя дорога, огражденная… невысокой стеной вроде

той ширмы, за которой фокусники помещают своих помощников, когда поверх

ширмы показывают кукол.

… за этой стеной другие люди несут

различную утварь, держа ее так, что она видна поверх стены; проносят

они и статуи, и всяческие изображения живых существ, сделанные из камня

и дерева. При этом, как водится, одни из несущих разговаривают, другие

молчат.

- Странный ты рисуешь образ и странных узников!

-

Подобных нам. Прежде всего, разве ты думаешь, что, находясь в таком

положении, люди что-нибудь видят, свое ли или чужое, кроме теней,

отбрасываемых огнем на расположенную перед ними стену пещеры?

- Как же им видеть что-то иное, раз всю свою жизнь они вынуждены держать голову неподвижно?

-

А предметы, которые проносят там, за стеной; не то же ли самое

происходит и с ними?.. Если бы узники были в состоянии друг с другом

беседовать, разве, думаешь ты, не считали бы они, что дают названия

именно тому, что видят?

Если бы в их темнице отдавалось эхом все,

что бы ни произнес любой из проходящих мимо, думаешь ты, они приписали

бы эти звуки чему-нибудь иному, а не проходящей тени?.. Такие узники

целиком и полностью принимали бы за истину тени проносимых мимо

предметов…

Понаблюдай же их освобождение от оков неразумия и

исцеление от него, иначе говоря, как бы это все у них происходило, если

бы с ними естественным путем случилось нечто подобное.

Когда с

кого-нибудь из них снимут оковы, заставят его вдруг встать, повернуть

шею, пройтись, взглянуть вверх - в сторону света, ему будет мучительно

выполнять все это, он не в силах будет смотреть при ярком сиянии на те

вещи, тень от которых он видел раньше. И как ты думаешь, что он скажет,

когда ему начнут говорить, что раньше он видел пустяки, а теперь,

приблизившись к бытию и обратившись к более подлинному, он мог бы

обрести правильный взгляд? Да еще если станут указывать на ту или иную

мелькающую перед ним вещь и задавать вопрос, что это такое, и вдобавок

заставят его отвечать! Не считаешь ли ты, что это крайне его затруднит,

и он подумает, будто гораздо больше правды в том, что он видел раньше,

чем в том, что ему показывают теперь?…

А если заставить его

смотреть прямо на самый свет, разве не заболят у него глаза, и не

вернется он бегом к тому, что он в силах видеть, считая, что это

действительно достовернее тех вещей, которые ему показывают?…

Если

же кто станет насильно тащить его по крутизне вверх, в гору и не

отпустит, пока не извлечет его на солнечный свет, разве он не будет

страдать и не возмутится таким насилием? А когда бы он вышел на свет,

глаза его настолько были бы поражены сиянием, что он не мог бы

разглядеть ни одного предмета из тех, о подлинности которых ему теперь

говорят… Тут нужна привычка, раз ему предстоит увидеть все то, что там,

наверху. Начинать надо с самого легкого: сперва смотреть на тени, затем

- на отражения в воде людей и различных предметов, а уж потом - на

самые вещи; при этом то, что на небе, и самое небо ему легче было бы

видеть не днем, а ночью, то есть смотреть на звездный свет и Луну, а не

на Солнце и его свет.

И, наконец, думаю я, этот человек был бы в

состоянии смотреть уже на самое Солнце, находящееся в его собственной

области, и усматривать его свойства, не ограничиваясь наблюдением его

обманчивого отражения в воде или в других, ему чуждых средах.

И

тогда уж он сделает вывод, что от Солнца зависят и времена года, и

течение лет, и что оно ведает всем в видимом пространстве, и оно же

каким-то образом есть причина всего того, что этот человек и другие

узники видели раньше в пещере.

Вспомнив свое прежнее жилище,

тамошнюю премудрость и сотоварищей по заключению, разве не сочтет он

блаженством перемену своего положения и разве не пожалеет своих друзей?

А

если они воздавали там какие-нибудь почести и хвалу друг другу,

награждая того, кто отличался наиболее острым зрением при наблюдении

текущих мимо предметов и лучше других запоминал, что обычно появлялось

сперва, что после, а что и одновременно, и на этом основании

предсказывал грядущее, то, как ты думаешь, жаждал бы всего этого тот,

кто уже освободился от уз, и разве завидовал бы он тем, кого почитают

узники и кто среди них влиятелен?…

Обдумай еще и вот что: если бы

такой человек опять спустился туда и сел бы на то же самое место, разве

не были бы его глаза охвачены мраком при таком внезапном уходе от света

Солнца?…А если бы ему снова пришлось состязаться с этими вечными

узниками, разбирая значение тех теней? Пока его зрение не притупится и

глаза не привыкнут - а на это потребовалось бы немалое время, - разве

не казался бы он смешон? О нем стали бы говорить, что из своего

восхождения он вернулся с испорченным зрением, а значит, не стоит даже

и пытаться идти ввысь. А кто принялся бы освобождать узников, чтобы

повести их ввысь, того разве они не убили бы, попадись он им в руки?…

Так

вот, дорогой мой Главкон, это уподобление следует применить ко всему,

что было сказано ранее: область, охватываемая зрением, подобна

тюремному жилищу, а свет от огня уподобляется в ней мощи Солнца.

Восхождение и созерцание вещей, находящихся в вышине, - это подъем души

в область умопостигаемого. Если ты все это допустишь, то постигнешь мою

заветную мысль - коль скоро ты стремишься ее узнать, - а уж Богу

ведомо, верна ли она. Итак, вот что мне видится: в том, что познаваемо,

идея Блага - это предел, и она с трудом различима, но стоит только ее

там различить, как отсюда напрашивается вывод, что именно она - причина

всего правильного и прекрасного. В области видимого она порождает свет

и его владыку, а в области умопостигаемого она сама - владычица, от

которой зависят истина и разумение, и на нее должен взирать тот, кто

хочет сознательно действовать как в частной, так и в общественной жизни.

не удивляйся, что пришедшие ко всему этому не хотят заниматься

человеческими делами; их души всегда стремятся ввысь. Да это и

естественно, поскольку соответствует нарисованной выше картине… А

удивительно разве, по-твоему, если кто-нибудь, перейдя от божественных

созерцаний к человеческому убожеству, выглядит неважно и кажется крайне

смешным? Зрение еще не привыкло, а между тем, прежде чем он привыкнет к

окружающему мраку, его заставляют выступать на суде или еще где-нибудь

и сражаться по поводу теней справедливости или изображений,

отбрасывающих эти тени, так что приходится спорить о них в том духе,

как это воспринимают люди, никогда не видавшие самое справедливость.

Всякий,

кто соображает, вспомнил бы, что есть два рода нарушения зрения, то

есть по двум причинам: либо когда переходят из света в темноту, либо из

темноты - на свет. То же самое происходит и с душой: это можно понять,

видя, что душа находится в замешательстве и не способна что-либо

разглядеть. Вместо того чтобы бессмысленно смеяться, лучше -

понаблюдать, пришла ли эта душа из более светлой жизни и потому с

непривычки омрачилась, или же, наоборот, перейдя от полного невежества

к светлой жизни, она ослеплена ярким сиянием: такое ее состояние и

такую жизнь можно счесть блаженством, той же, первой посочувствовать.

Если, однако, при взгляде на нее кого-то все-таки разбирает смех, пусть

он меньше смеется над ней, чем над той, что явилась сверху, из света.

Раз

это верно, вот как должны мы думать об этих душах: просвещенность - это

совсем не то, что утверждают о ней некоторые лица, заявляющие, будто в

душе у человека нет знания, и они его туда вкладывают, вроде того, как

вложили бы в слепые глаза зрение.

А это наше рассуждение

показывает, что у каждого в душе есть такая способность; есть у души и

орудие, помогающее каждому обучиться. Но как глазу невозможно

повернуться от мрака к свету иначе, чем вместе со всем телом, так же

нужно отвратиться всей душой ото всего становящегося: тогда способность

человека к познанию сможет выдержать созерцание бытия и того, что в нем

всего ярче, а это, как мы утверждаем, и есть благо. Не правда ли?

Комментарии (0)

Добавить смайл! Осталось 3000 символов
Создать блог

Опрос

Вы поддерживаете запрет посещать закрытые публичные помещения людям, не вакцинированным от COVID

Реклама