Полет вампиров

\

«Ох, лето красное! любил бы я тебя, когда б не зной, да пыль, да

комары, да мухи...» В самом деле, трудно не согласиться с классиком,

есть что-то очень обидное в том, что российское лето — довольно

короткое, да к тому же обременено множеством крылатых кровососов,

способных отравить удовольствие от купания и прогулок по лесу до

вечернего чаепития в саду. Почти все эти мучители принадлежат к разным

ветвям отряда двукрылых. В средней полосе России — это мошки, мокрецы,

слепни, мухи-жигалки, лосиные мухи и, конечно же, комары.

Словом «комар» большинство людей называют двукрылых насекомых с

вытянутым телом, хоботком-иглой и длинными конечностями. В природе их

насчитывается великое множество, но большинство из них совершенно

безобидно. Привычка питаться кровью позвоночных характерна только для

семейства Culicidae — собственно комаров. В России живет около сотни видов этого семейства, объединенных в десяток родов,

из которых чаще всего нам докучают представители трех: Culex (настоящий

комар), Aedes (кусака) и Anopheles (малярийный комар).

Их присутствие выдает характерный тонкий писк. Этот звук издают

комариные крылья, работающие в невероятном темпе — 300—600 взмахов в

секунду, а у некоторых видов более 1000. Никакой нейрон не может

выдавать импульсы с такой частотой, но у комаров есть свое «ноухау»:

каждый пришедший в мышцы нервный импульс вызывает серию из 5—10

сокращений. Но писк — это не просто побочный эффект работы крыльев, а

еще и полноценная «песня», по которой самцы и самки находят друг друга,

определяют видовую и половую принадлежность и даже зрелость

потенциального партнера. Самцы по вечерам сбиваются в рои, и на этот

многоголосый мужской хор летят их подруги, отвечая собственными

голосами. Самка влетает в рой и вскоре удаляется с одним из самцов. Кто

кого выбирает в этой паре и по каким критериям — неизвестно, но вскоре

партнеры спариваются прямо в воздухе. На этом вклад самца в размножение

заканчивается. А вот для самки все только начинается. Сразу по

окончании брачного полета она отправляется на поиски своей первой

добычи.

Мужской род слова «комар» обманчив: с комарами-самцами мы

практически не сталкиваемся. Почти как и у всех крылатых кровососущих

насекомых, у комаров кусаются только самки, самцы же довольствуются

нектаром и соком растений, а у некоторых видов не питаются вовсе. В

сущности, этим недолговечным, завершившим свое индивидуальное развитие

существам еда нужна только на «карманные расходы» — покрытие текущих

энергетических затрат организма. Самке же предстоит дать жизнь сотням и

тысячам новых существ. Это означает огромный расход энергии, поэтому

пища комариных мам не только должна быть высококалорийной, но и богатой

белком, витаминами, микроэлементами, да к тому же легкодобываемой. Всем

этим требованиям идеально соответствует кровь позвоночных.

Комар неплохо видит, но в поисках добычи не очень полагается на

зрение — он летит на источник тепла. Этому признаку комары доверяют

настолько, что если в комарином месте поставить кружку с чаем или миску

с супом, насекомые будут буквально бросаться в горячую жидкость.

Впрочем, помимо тепла комары ориентируются также по градиенту

углекислоты и запаху пота. Последний у разных людей и животных сильно

различается, но у всех, кто вообще потеет, в выделениях обязательно

присутствует молочная кислота, образующаяся при работе мышц. Этот запах

и привлекает комара в первую очередь. Известный феномен, когда одного

человека буквально облепляют комары, а другого, стоящего тут же, вроде

бы и не трогают, скорее всего, объясняется именно индивидуальными

различиями в запахе.

Найдя жертву, комар выбирает подходящее место для укуса, ощупывая

поверхность мягкими, нежными лопастями на конце нижней губы. Иногда в

этих поисках он довольно долго бродит по шерсти или одежде. При этом

комары из глухих, малолюдных мест обычно не обращают внимания на

действия добычи, и их можно буквально брать пальцами. Комары же из

городских популяций, прошедшие жесткий отбор на осторожность, взлетают,

едва над ними заносят руку.

Когда место найдено, в дело вступает комариный хоботок. Это даже не

инструмент, а целая бурильная установка. Ее рабочая часть — две пары

челюстей (верхние и нижние), вытянутые и превращенные в тончайшие

стилеты. Концы верхних челюстей расширены и заострены, нижних —

зазубрены. В проделанную ими дырку в коже погружаются две трубки:

потолще — верхняя губа, потоньше — подглоточник, который впрыскивает в

ранку слюну с антикоагулянтами, препятствующими свертыванию крови.

Только после этой инъекции комар начинает сосать кровь.

Насытившиеся комары разлетаются по укромным углам, а тем временем в

их организмах начинается процесс созревания яиц. Через два-три дня

самка ищет подходящий водоем: пруд, лужу, канаву с непроточной или

медленно текущей водой, тихую речную или озерную заводь. Сойдет и

дождевая бочка, и дачный бассейн, и залитое водой дупло, и даже то, что

скопилось в выброшенной консервной банке. Комары избегают лишь быстро

текущих рек и ручьев, а также водоемов с мелкой рыбой. Там слишком мало

шансов дожить до вылета.

Самка садится прямо на поверхность воды (пленка поверхностного

натяжения достаточно прочна, чтобы удержать ее) и приступает к откладке

яиц. У комаров рода Anopheles каждое яйцо снабжено двумя поплавками и

плавает отдельно от других. У комаров Culex, живущих в наших местах,

вся кладка (а это обычно 200—300 яиц) собрана в пластину, края которой

немного загнуты вверх, что придает ей форму лодочки. Закончив дело,

самка улетает на поиски новой добычи: вся ее дальнейшая жизнь будет

теперь чередованием кормежек и кладок. Тем временем отложенные яйца

через несколько дней лопаются снизу, и в воду выходят комариные

личинки.

С ними знаком всякий, кому хоть изредка случается заглядывать в

начале лета в мелкие водоемы. Прямо у самой поверхности воды в них

висит множество мелких продолговатых существ. Нижний конец заметно

утолщен — это голова, верхний прикреплен к поверхностной пленке.

Впрочем, если приглядеться, поверхности касается не самый кончик тела,

а отходящая от предпоследнего членика короткая трубка — дыхательный

сифон. На его конце находятся отверстия-стигмы, через которые личинка

дышит.

При всяком возмущении воды, резко упавшей тени и прочих тревогах

личинки отрываются от поверхности и, комично складываясь и

распрямляясь, погружаются поглубже. Однако уже через несколько

сантиметров они прекращают двигаться и начинают медленно всплывать

обратно. Если же их не беспокоить, они могут висеть неподвижно часами,

но эта неподвижность обманчива. Все это время их ротовые части

неустанно работают, вылавливая и запихивая в рот все съедобное:

бактерий, инфузорий, коловраток, одноклеточные водоросли, частицы

детрита... Подсчитано, что личинка Anopheles последнего возраста

заглатывает своими челюстями и ротовыми щетками площадь в 8 см2.

Количество вещества, проходящего за летний сезон через пищеварительный

тракт бесчисленных комариных личинок, трудно себе представить.

Питаясь, личинка растет и трижды меняет ставшую тесной шкурку.

Скорость развития комара определяется простым законом: произведение

времени существования той или иной стадии на температуру окружающей

среды — величина постоянная. Правда, подставлять в эту формулу нужно

так называемую «эффективную температуру» — разность между наблюдаемой

температурой и «комариным нулем», неким минимумом, ниже которого

развитие вообще не происходит. Для теплолюбивых Anopheles эта

критическая температура составляет около 10 °C, для более холодостойких

Culex и Aedes она гораздо ниже. Впрочем, этот закон не абсолютен: есть

некоторый температурный предел, выше которого развитие опять

замедляется. Эта оптимальная температура для каждого вида своя, но

обычно она лежит где-то около 25 °C.

При нормальных условиях время развития личинки 7—8 дней, и после

последней линьки они превращаются в куколок, напоминающих по форме

запятую — слитные голова и грудь и тонкое изогнутое брюшко. У

подавляющего большинства насекомых, имеющих в своем развитии эту

стадию, куколки либо вообще неподвижны, либо способны только к коротким

судорожным движениям, но комариные куколки почти не уступают в

подвижности личинкам (у некоторых некровососущих комаров куколки перед

вылуплением даже выбираются на сушу). Дышит куколка тоже атмосферным

воздухом — через рожкисифоны на головогруди. Но в отличие от личинки

куколка не питается.

Эта фаза жизни комара (занимающая еще несколько дней) кончается тем,

что в один прекрасный день куколка всплывает к поверхности и выставляет

из воды «спину». Ее хитиновый покров лопается вдоль, и из этой щели

медленно выбирается взрослый комар. Высвободив голову, крылья и ноги и

расправив их, он отталкивается от опустевшей шкурки и взлетает.

Взрослый комар более активен в сумерках или ночью, днем же

предпочитает отсиживаться в траве или укромных, защищенных от ветра и

прямого солнечного света местах (в том числе в человеческих строениях).

Впрочем, в тенистом лесу в не очень ветреную погоду комары активны

круглые сутки (хотя и неодинаково в разные часы: только что, казалось,

весь лес звенел комариным писком, а спустя некоторое время летают лишь

отдельные насекомые). Их жизнь тоже подчиняется закону эффективных

температур: чем теплее, тем меньше комару жить. Обычно взрослая стадия

живет около месяца, но самки рода Culex, вылетевшие в конце июля —

августе, не откладывая яиц, уходят на зимовку. Именно они и образуют

первую «майскую» волну комаров на следующий год. Вылетев с зимовки, они

размножаются и живут еще около месяца, а то и больше. Таким образом,

общая продолжительность их жизни приближается к году, хотя большую

часть ее они проводят в спячке. Сходным образом поступают и Anopheles

(хотя они более обычны для мест, где зима короче), а вот у Aedes зимуют

оплодотворенные яйца. Срок жизни самцов даже летом намного короче, чем

у самок, осенью же они умирают все.

Конечно, с точки зрения человека, туда им всем и дорога. Однако

масштабные эксперименты по борьбе с гнусом, проводившиеся в 50—60-х

годах прошлого века в Сибири, показали, что кровососущие насекомые с

водными личинками — один из важнейших механизмов обмена биомассой и

биогенными элементами между сухопутными и пресноводными экосистемами.

Природные сообщества все-таки создавались не для нашего удобства.

Фото Николая Шпиленка

Борис Значков