Что ответить ребенку про любовь?

2009-09-22 13:09 5143 Нравится 5

Автор Маша Трауб Источник chaskor

Опубликовал Boxer

- Ты меня хоть любишь? - кричит сын Василий, когда я прошу его сделать то, что он не хочет, - уроки, уборку...

Дети часто об этом спрашивают. И остаются совершенно равнодушными,

когда им отвечаешь: «Конечно, люблю», «Не говори глупости», «Как ты

можешь такое спрашивать?» и тому подобное. Я до сих пор спрашиваю у

мамы, любит ли она меня...

Мама была четвёртым ребёнком. Первый - мальчик - умер сразу после

родов. Вторая - девочка Ляля - была совершенно чудесной. Доброй,

улыбчивой, ласковой. Помогала маме мыть посуду и любила возиться с

тестом - усердно раскатывала маленькие кружочки и слепливала их в

пирожки. Ляля умерла от пневмонии. Девочке было шесть лет. Потом

родилась моя мама - полная противоположность Ляле. Мама была упряма и

неуправляема. Дерзила, хамила и кидалась в драку. Терпеть не могла

заниматься домашним хозяйством - ей было проще разбить тарелку, чем

помыть. Бабушка гоняла её по двору то крапивой, то мокрым вафельным

полотенцем.

А потом родился сын - Костик. Бабушка чуть сама не умерла от

счастья. Мальчик был золотой - умный, красивый, талантливый. Первый

парень на деревне - лучше всех плавал, больше всех отжимался. Бабушку -

журналиста - письмо звало в дорогу. Она нажаривала детям таз пышек и

уезжала на три-четыре дня. Пышки кончались в тот же день, и мама

вставала к плите - кормила себя и брата. Приезжала бабушка и кидалась к

сыну. Похудел? Не болен? Как дела? Маме доставались упрёки за плохо

вымытый пол - стулья надо поднимать, а не отодвигать.

Костика провожали в армию всем селом. Бабушка надела ордена. Девушки

плакали и обещали ждать. Мама не успевала носить тарелки. Костик уходил

служить на флот. Прислал фотографию - высокий, загорелый, весёлый, он

стоит и держится за мачту или как там у них это называется. Через год

службы пришла телеграмма - нужно забрать тело. Костик погиб. Утонул.

Бабушка тогда не поседела - поседела она ещё на войне, а облысела.

Волосы выпадали клочьями. Сохранилась фотография - мужчины пытаются

закрыть гроб, бабушка не отпускает тело сына из рук, а мама тянет

бабушку за руки назад.

Бабушка перестала работать. Её больше не звали в дорогу чужие

письма. Она ушла в типографию, в горячий набор - сидела и смотрела, как

машины укладывают на бумагу буквы. Бум-ту-дум. Бум-ту-дум. Под эти

звуки ей лучше вспоминалось - как Костик упал с велосипеда, а потом ещё

раз и на коленке остался шрам, как Костик ложился спать с грязными

ногами, как он пил какао и не вытирал «усы», а облизывал языком, а она

ругалась...

Мама готовила, убирала, полола грядки, возила урожай продавать на

рынок и уезжала, когда письмо звало в дорогу. Правда, выбирала соседние

сёла, чтобы мать не заметила. Подписывалась она именем и фамилией

матери. Непонятно для чего. В редакции и так все всё знали. Героям

репортажей было всё равно. А бабушка ничего не замечала.

- Мама, так нельзя, - уговаривала мама бабушку.

- Вот странно, тебя меньше всех любила, а ты жива... - ответила бабушка.

Бабушку хоронили по традициям того села, где она жила. И по тем

традициям дочь должна была сутки просидеть в комнате, где стоял гроб.

- Что ты делала? Плакала? - спросила я не так давно.

- Ругалась. Скандалила, - ответила мама. - Сидела возле гроба и

ругалась. Она мне так нужна была, а она взяла и умерла. Я ведь никого,

кроме неё не любила.

- А меня?

- Ты моя жизнь.

- А Вася?

- Вася - моя страсть.

Мне всегда казалось, что мама меня не любит. Когда заставляла меня

мыть полы, поднимая, а не отодвигая стулья. Когда учила готовить. Когда

отправляла в новую школу, в другой город, к незнакомым людям...

Это была безумная любовь. Только благодаря ей мне ничего не страшно

в жизни. Я могу умирать, голодать, болеть, но перед этим над кроватью

повешу коврик, а на тумбочку поставлю вазу с цветами. И буду знать

имена детей сестры-хозяйки, чтобы получить лишнюю порцию манной каши. Я

не пропаду. И пышки нажарю. Точно такие же, как жарила бабушка.

Вася стоит в вестибюле роддома. Они с отцом приехали меня встречать.

Вася путается в ногах и дёргает ручку двери. До этого он лежал с

температурой сорок. Врач сказала, что это на нервной почве. Дома я

кормлю новорождённую девочку - Вася уже большой, и я прошу его выйти из

комнаты и закрыть дверь. Я вижу, как он смотрит. Это мой взгляд. Муж

его называет «вся скорбь еврейского народа». Мне хочется его обнять,

посадить на колени и поговорить. Но на руках плачет девочка, Сима,

которая не может ухватить грудь.

Вечером Вася застывает в проёме двери.

- Что ты хочешь? - спрашиваю я - Сима только-только уснула.

- Ты... можешь полежать со мной?

- Ты же уже взрослый! - говорит муж. Он страдает, оттого что не

может лактировать и на время кормления вынужден выпускать дочь из рук.

Вася уходит. Он не плачет. Плачу я.

Вася нашёл своего старого медвежонка и обнялся с ним. Я ложусь, прижимаюсь.

- Ты меня хоть любишь? - спрашивает он.

- Больше жизни, - отвечаю я.

- А Симу?

- И Симу. Только тебя как мальчика, а её - как девочку.

- А кого она будет любить больше всех?

- Тебя.

Вася достаёт сестрёнку из коляски и, внимательно глядя ей в глаза, говорит: «Я твой старший брат. Я тебя люблю».

Все говорят, что дочь похожа на папу. Но когда она поворачивает

голову, так, чуть с наклоном, - становится копия бабушки. То есть

прабабушки. Я это вижу. Это увидела и мама. Она взяла её на руки и

прижала. Так крепко, что я думала - раздавит. Она ей что-то прошептала

на ушко. Я не стала спрашивать что. Она часто уходит в себя. Мне

кажется, до сих пор ругается с бабушкой. Или не ругается, а

рассказывает ей про правнуков.

Комментарии (3)

Добавить смайл! Осталось 3000 символов
Создать блог

Опрос

За кого планируете голосовать на местных выборах осенью?

ГолосоватьРезультатыАрхив
Реклама
Реклама